Ред.: Как вы видите развитие программного обеспечения для инженерно‑геологических изысканий? В каком направлении сейчас движется рынок?

Т.М.: Мне кажется, что рынок программного обеспечения в нашей отрасли развивается динамично. Уже вышли на рынок и активно его завоевывают программы SoilBox и «Полевой дневник», вышли или близки к выходу разработчики из «НПП Геотек» с их информационной системой ТИМГео. Недавно активно заявил о себе программный продукт «Эпик», созданный в АО «Инфосистемы Джет». У всех разработчиков на сегодняшний день одна общая задача – максимальная помощь пользователю. Некоторые, наверное, при этом хотят еще и оригинальным образом заявить о себе и при этом получить прибыль, но я не считаю это недостатком, если в основе стоит удобный и «достаточно умный» продукт, который хорошо решает практические задачи.

Ред.: Насколько сильно на этот рынок повлияло импортозамещение?

Т.М.: На мой взгляд, это сейчас главный тормоз развития. Задача перехода на российское программное обеспечение во всех крупных организациях – Газпром, Транснефть, РЖД – оттянула ресурсы всех разработчиков на то, как обеспечить потребность в импортозамещении. Многим пришлось отложить часть текущих задач и переключиться только на эту проблему. При этом сроки часто ставятся короткие, и не всегда понятно, как именно те или иные требования заказчиков возможно реализовывать на практике.

Ред.: Как в этой ситуации ведут себя разработчики базовых графических платформ, например NanoCAD, с которыми EngGeoвзаимодействует?

Т.М.: Российский продукт NanoCAD фактически заменил AutoCAD после его ухода с российского рынка. Сначала это был продукт только под Windows, сейчас, из‑за требований к переходу на другие ОС, сделана версия для работы под эмулятором – как единственно возможное быстрое решение. Параллельно разрабатывается вариант для Linux и других платформ, будем надеяться, что скоро появится и коммерческий релиз кроссплатформенного продукта, хотя работа эта очень объемная и потому не быстрая.

Ред.: Как вы решаете вопрос с кроссплатформенностью в EngGeo?

Т.М.: Ровно так же, как многие: мы сейчас делаем новую версию редактора базы данных, ориентированную на работу в веб‑интерфейсе, но графические приложения продолжают работать внутри NanoCAD. Наши модули используют функции и API той «материнской» графической среды, в которой пользователь и так работает: мы считаем неправильным пытаться писать свой собственный универсальный графический редактор – это распыление сил и средств, и ни одна нишевая команда не сделает ничего сопоставимого с крупным САПР по количеству и качеству функций.

Ред.: Все ли разработчики ПО для инженерной геологии идут по такому же пути?

Т.М.: Не все. Некоторые пытаются делать собственные графические решения, но действительно удачных примеров я пока не видела. Есть и другой подход – формировать выходные чертежи в виде DXF‑файлов. Это стандартный обменный векторный формат, который затем может быть загружен в любую графическую систему. Но таким образом, по сути, получается статичный чертёж, у пользователя для его редактирования остаются только штатные средства графического редактора. У нас же пользователи привыкли работать интерактивно, выполняя бОльшую часть операций средствами наших модулей, работающих в графической среде.

Ред.: NanoCAD и AutoCAD остаются взаимозаменяемыми с точки зрения форматов?

Т.М.: Для специалиста-геолога, использующего форматы DXF и DWG, переход из одного продукта в другой не требует большой затраты времени, это происходит безболезненно. Для разработчика приложений API NanoCAD сделано максимально близким к API AutoCAD: сходные функции имеют и сходные названия, что сильно упрощает миграцию ПО. Есть шероховатости, но в целом переход реализован довольно аккуратно, с заботой о разработчиках.

Ред.: Сегодня на рынке инженерно‑геологического ПО множество продуктов: программы от компании «КРЕДО-ДИАЛОГ», EngGeo, Soilbox, WebGeo, «Полевой дневник», «Эпик» и др. При этом во многих компаниях ведутся собственные разработки. Насколько оправдано такое разнообразие?

Т.М.: CREDO исторически начало разработку ПО с геодезических модулей, у них очень сильный блок для геодезии и топографии, затем добавлялись модули для инженерной геологии и других сопутствующих задач. К нам приходили пользователи CREDO, которые говорили, что им удобнее EngGeo; наверняка есть и противоположные точки зрения, о которых скорее расскажут в компании «КРЕДО-ДИАЛОГ». Soilbox занял нишу, которая была почти пустой – работу с образцами в поле, фотографиями керна. Они сделали грамотный продукт, и на фоне таких удачных решений часто возникает иллюзия, что «сделать примерно так же» просто. Но на практике это далеко не всегда так. В целом, думаю, чем больше предложений – тем лучше. Каждый сможет выбрать то, что подходит именно ему – по функционалу, стоимости, удобству работы и пр.

Ред.: Как вы считаете, возможно ли автоматизировать инженерно-геологические изыскания? Придём ли мы когда-нибудь к «одной кнопке», формирующей инженерно‑геологический отчёт?

Т.М.: В лабораторной части, на мой взгляд, процентов на 90 это реально. Но есть вещи, которые принципиально не сводятся к простым числам или рутинным задачам – например, построение инженерно‑геологического разреза. Мы бурим несколько скважин, и никто не знает точно, что между ними. Разрез – это во многом профессиональное представление именно геолога, специалиста, об устройстве геологической среды и ее свойствах. Ведь известно, что в сложных случаях два‑три специалиста дадут различные, но при этом отлично обоснованные решения. Но, я думаю, скоро с помощью ИИ можно будет решать и такие, более сложные задачи, автоматизировать весь процесс обработки данных. Однако контроль за этими решениями останется за геологом еще очень долго.

Ред.: То есть важная роль геолога всё равно останется, несмотря ни на какую цифровизацию?

Т.М.: Безусловно. Геолог учитывает тип сооружения, глубину его заложения, возможные варианты трассировки и, если вариантов несколько, зачастую осознанно выбирает менее благоприятный – чтобы не недооценить риски. Я пока не знаю серьезных интеллектуальных решений, автоматизирующих эту работу.

Ред.: Пользователи часто говорят, что при выборе программного обеспечения обращают внимание на возможность проведения обучения разработчиком. Насколько, по‑вашему, современное ПО должно быть «самообучающим»?

Т.М.: Я полностью согласна с тем, что современная программа должна быть максимально понятной без длительного обучения. У нас частая ситуация: лаборатория ставит у себя программу, через пару недель звонит с конкретным вопросом, и выясняется, что они уже обработали несколько объектов, напечатали отчёты, а руководство пользователя открывали лишь эпизодически. Вопросы возникают, как правило при нетипичных испытаниях для сложных грунтов. Мы стараемся делать интерфейс так, чтобы большинство шагов были интуитивны, хотя, конечно, не везде это получается идеально.

Ред.: Но при этом пользователи всё равно просят курсы и «разжёванные» инструкции?

Т.М.: Да, есть и пассивная позиция: «приезжайте и всё покажите». При этом человек может не открыть руководство, не посмотреть на очевидные кнопки и не попробовать базовые действия. Так что да, делать нужно так, чтобы было максимально понятно «с ходу», но то, насколько быстро пользователь освоит программу, зависит не только от ее качества, но и от позиции исполнителя.

Ред.: Вы как разработчик внимательно следите за нормативной базой. Что сейчас происходит с ГОСТами? Меняется ли что‑то к лучшему?

Т.М.: К сожалению, пока скорее нет. Многие из новых версий нормативных документов после пересмотра ГОСТа оказываются хуже предыдущих: хуже написаны, слабее структурированы, с явными логическими разрывами, а бывает, и противоречиями.

Ред.: Проблема в подходе к разработке документа или в чем-то еще?

Т.М.: Скорее, первое. После выхода с ГОСТ 12248-2010 по механическим испытаниям грунтов редкое обращение к нему не приводило к обнаружению всё новых нестыковок: где‑то двусмысленно описана методика, где‑то формально указан метод расчета, но не четко оговорен порядок его применения. Сейчас идёт пересмотр ГОСТ 12248‑3 по трёхосным испытаниям, и я очень надеюсь, что эта версия станет переломной: было собрано много замечаний и от геологов, и от заведующих лабораториями, полагаю, что есть шанс получить действительно качественный документ.

Ред.: ГОСТы – это ведь вершина нормативной иерархии. Насколько сильно их качество влияет на практику?

Т.М.: Это ключевой документ: если разные исполнители, используя один и тот же ГОСТ, на однотипных образцах могут получить различные результаты, значит, что‑то в документе написано так, что допускает двоякое толкование. Сравнимость и повторяемость результатов зависят не только от квалификации исполнителя, но и от того, насколько однозначно прописаны все методики и маршруты обработки. На то это и стандарт.

Ред.: Откуда вообще берутся такие «ляпы» в ГОСТах? Можно ли предупредить их на стадии рецензирования?

Т.М.: Разработка ГОСТов – коммерческая история. Каким образом определяется, какая организация или конкретные специалисты будут заниматься актуализацией или разработкой документов, мне не известно. Первые редакции выкладываются на профильных сайтах для ознакомления и сбора замечаний, но авторы собранные замечания могут принимать, а могут и игнорировать… Думаю, проблема еще и в том, что механизм персональной ответственности и прозрачного рецензирования при разработке нормативных документов слишком слаб.

Ред.: Почему профессиональное сообщество так слабо вовлечено в обсуждение новых ГОСТов?

Т.М.: Причин несколько. Это и поздняя рассылка проектов, и очень короткие сроки на составление замечаний, и разочарование: многие видели, как их детальные замечания игнорируются. При этом серьёзное рецензирование – это не 10 минут, а большая и бесплатная работа; рецензенты ничего за неё не получают, и энтузиастов, готовых писать подробные замечания, становится все меньше.

Ред.: Когда мы общались в прошлый раз, вы жаловались на большое число пиратских пользователей EngGeo. Что‑то изменилось за последние годы?

Т.М.: Мне кажется, да, ситуация изменилась в лучшую сторону. У нас относительно невысокая стоимость продукта по сравнению с аналогами, и недорогая годовая техподдержка. Подавляющее большинство пользователей понимает, что вместе с лицензией они получают доступ к техподдержке, консультациям и обновлениям. В целом культура оплаты программного обеспечения различной направленности заметно выросла: даже небольшие организации и индивидуальные предприниматели предпочитают покупать программные продукты, а по мере роста бизнеса расширяют парк техники и применяют лицензированное ПО.